Лермонтов, Мцыри, Джвари…

emikh 10.07.2012 0

14 октября – день рождения (1814) нашего великого поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Как гром среди ясного неба для «светской черни» прозвучал в 1837 году его приговор:

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Потом четыре года почти байроновских скитаний и вот, 165 лет назад (1841), крик души Виссариона Белинского: «Мы встречаем новое издание «Героя нашего времени» горькими слезами о невозвратимой утрате, которую понесла русская литература в лице Лермонтова..! Этой жизни суждено было проблеснуть блестящим метеором, оставив после себя длинную струю света и благоухания, и исчезнуть во всей красе своей…»

О М.Ю. Лермонтове мы знаем все. Кроме, может быть, доподлинных обстоятельств его гибели. Даже через два года после трагических событий родственник и друг поэта А.А. Столыпин, бывший очевидцем этих событий, считал, что «причины дуэли остались неясными». Конечно, бенкендорфово III-е отделение могло предотвратить дуэль, ибо зря надеялся поэт, что «за стеной Кавказа» ему удастся сокрыться

От их всевидящего глаза,

От их всеслышащих ушей.

Могло предотвратить, но, в лучшем случае, не сделало этого.   Мы о М.Ю. Лермонтове знаем почти все. Поэтому хочу коснуться лишь некоторых ассоциаций, вызываемых поэмой «Мцыри» – одной из жемчужин его драгоценного наследия. Эта поэма произвела на меня в свое время «столь сильное впечатление», что я ношу его с собой по сей день. Поэма читается взахлеб, как бег под гору, – стоит начать и не остановиться. Лермонтов любил сам читать поэму друзьям. Поэт и мемуарист А.Н. Муравьев вспоминает: «… в порыве восторга, он прочел мне от начала до конца всю великолепную поэму «Мцыри», которая только что вылилась из-под его вдохновенного пера… Никогда никакая повесть не производила на меня столь сильного впечатления».

Нам, группе преподавателей Сыктывкарского университета, довелось побывать в монастыре Джвари (груз. – крест), воспетом М.Ю. Лермонтовым в поэме «Мцыри». Монастырь (вернее, то, что от него осталось) расположен на скалистой горе. Справа вдали виднеется древняя столица Картлийского царства Мцхета с её доминантой – кафедральным собором Светицховели, построенным в 1010-1029 годах на месте древней христианской церкви IV века. Там покоятся грузинские цари Вахтанг Горгосали, Ираклий II, Георгий XII. При последнем в 1802 году была присоединена к России Восточная Грузия. Под горой справа раскинулось Сагурамо – поместье жены «некоронованного царя» Грузии, классика грузинской литературы Ильи Чавчавадзе, убитого, по тогдашней версии, агентами царской охранки из засады, когда он подъезжал к усадьбе. Теперь там дом-музей Ильи Чавчавадзе, происходившего из того же княжеского рода, что и Нина Чавчавадзе, прах которой покоится рядом с мужем А.С. Грибоедовым на мемориальном кладбище, что на горе Мцтаминда в Тбилиси. Надпись на могильном камне гласит: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя». Нина пережила Грибоедова почти на 30 лет, сохранив до конца дней любовь к мужу. Любовь Нины и Александра Сергеевича символизирует (Слушай тосты!) вечную дружбу грузинского и русского народов. Именно в связи с этим Белый Лис (Шеварнадзе), как-то разгорячась, потребовал посмертного развода четы Грибоедовых. И, видимо, разъезда? Правда, по версии диссиденствующего русского писателя и преуспевающего американского профессора Юрия Дружникова, тело Грибоедова не было найдено, и «рядом с Ниной Чавчавадзе лежит персидский фанатик или уголовник, возможно даже убийца её мужа».

Однако вернемся в монастырь. Правее поместья Сагурамо располагалась экспериментальная база,  где испытывалась  на устойчивость в условиях искусственной невесомости космическая антенна тридцати метров в диаметре. Упомянутые выше преподаватели Сыктывкарского университета рассчитывали эту антенну на условиях субподряда с Грузинским политехническим институтом…

Трудно передать словами волнение, которое охватывало нас, когда мы вглядывались, как слева в долине «… сливаяся шумят, /Обнявшись, будто две сестры, /Струи Арагвы и Куры…»! Ведь мы видели то, что видел М.Ю. Лермонтов и стояли, может быть, на тех же камнях, на которых стоял великий поэт, написавший далее:

Теперь один старик седой

Развалин страж полуживой

Стирает пыль с могильных плит,

Которых надпись говорит

Такой-то царь в такой-то год

Вручал России свой народ.

И божья благодать сошла

На Грузию. Она цвела

Не опасаяся врагов

За гранью дружеских штыков.

Знаю, знаю! Цари покоятся в соборе Светицховели, а не в монастыре Джвари. Но ведь «Мцыри» – художественное повествование, а не исторический трактат.

Центральное место занимает в поэме сражение Мцыри с барсом. В Грузии насчитали 14 вариантов старинной песни «Мальчик и тигр», на основе какого-то из них и построил поэт этот эпизод. Кстати, о тиграх. Тигры никогда не водились на территории Грузии. Поэтому название известной (классической) поэмы на русский язык надо переводить – «Витязь в барсовой шкуре», ибо, как установлено в начале 1980-х годов, «вепхи» у Руставели именно барс, а не тигр.


В заключение хочу сказать, что творчество М.Ю. Лермонтова – часть российского менталитета. Какому русскоязычному неизвестны хотя б начальные строки его певучих стихов: «Выхожу один я на дорогу; /Сквозь туман кремнистый путь блестит», «Белеет парус одинокой /В тумане моря голубом.!», «И скучно и грустно, и некому руку подать», «Скажи-ка, дядя, ведь не даром» и т.д.

Как тут не вспомнить довлатовское: «О Господи! Какая честь! Какая незаслуженная милость: я знаю русский алфавит!».

P.S. Впервые опубликовано в газете Сыктывкарского университета «Слово» 15 октября 2006 года.

Оставьте комментарий »